Архитекторы многополярного мира

Чугунов Александр Евгеньевич, профессор Академии Конгресса, ведущий авторских курсов Высшей школы Средового Дизайна МАРХИ 

Спецкорр:

Какой образ будущего вы видите для России среди звёзд и созвездий мировой истории — как хранителя традиций, открывателя новых путей или мудрого собеседника?

Александр:

Исторически сложилось, что Россия и её интеллигенция, а также прогрессивные слои населения всегда взаимодействовали с Европой. Завещание Петра Первого — существует оно или нет — дало нам необходимость «прорубать окно в Европу».

И, наверное, это было актуально на тот момент, потому что Европа несла прогрессивные технологии, историю, большую свободу в отношении личности, особенно — развитие некоего социального базиса, который был достаточно суров в той России.

Но прошло 300 лет, и что‑то поменялось. Европа живёт прекрасным и далёким. Они достаточно обеспечены, они спокойны, но впечатление такое, что развитие прекратилось.

Мир потихонечку меняется: старые колонии Европы и мира стали самостоятельными и так же достаточно уверенно чувствуют себя в развитии.

Сегодня Россия — особенно молодёжь, в первую очередь — хочет взаимодействовать со странами БРИКС и не только с БРИКС, но и просто с большими государствами, которые хотят определённости, которые хотят хорошего уровня жизни на разных континентах.

И ситуация меняется и в политическом, и в религиозном, и в языковом плане. И вдруг становится не очень обязательно говорить на английском: мы можем говорить и на китайском, мы можем говорить на хинди.

Страны, которые входят или примыкают к странам БРИКС, начинают говорить на русском — как говорят все те страны, которые когда‑то входили в состав Союза. Русский становится главным языком деловой и культурной коммуникации.

Поэтому, наверное, развитие этих культурных традиций и взаимодействий — особенно в молодёжной среде — очень важно в будущем. Потому что мы, как носители языка и достаточно большой, серьёзной культуры, которая признана во всём мире, должны нести на себе это бремя и заботу о развитии новых взаимоотношений.

Особенно важно понимание того, что взаимодействие больших стран, понимание ментальности друг друга приведёт к более полноценному и гармоничному миру.

Спецкорр:

А европейские страны маленькие разве? Крохотные европейские города порой кажутся островками тишины среди суеты мира. Как вы считаете, могут ли они стать источником новых идей — или их судьба — оставаться прекрасными воспоминаниями о прошлом?

Александр:

Я считаю, они маленькие и они как бы прошли свой пик развития. Во‑первых, у них очень старое население — фактически они работают на пенсионеров. И, в‑третьих, социальные программы, которые они как социальное государство создали себе, в какой‑то степени, конечно, их стабилизируют, но и ограничивают, не дают развиваться. Там очень комфортно и приятно жить, но без перспектив.

Спецкорр:

Страны БРИКС часто называют „большими“ — но что стоит за этим словом? Поделитесь впечатлениями о Бразилии: какой вы её увидели? Удалось ли почувствовать её масштаб — не только географический, но и внутренний: в энергии людей, в ритме жизни, в устремлениях общества?

Александр:

Большие страны БРИКС хотят хорошего уровня жизни. В этих странах более молодое население, они хотят более равномерного распределения доходов, а не просто жить как рантье, как в Европе. Поговорим на примере Бразилии — что нам ждать.

Бразилия — это большая страна. У них тоже совершенно разный менталитет: например, в промышленной Бразилии — где‑нибудь в Сан‑Паулу, Рио‑де‑Жанейро — и в экваториальной Бразилии — где‑нибудь на Амазонке. Это совершенно разные зоны: и экономические, и культурные. Но они всё равно себя воспринимают как единое государство, знают, как взаимодействовать. И, несомненно, это промышленное государство, и по уровню ВВП оно соответствует России.

Может быть, у них не так развита военная промышленность, а вся остальная экономика развита прекрасно. И мне кажется, мы недооцениваем взаимодействие таких стран, как Бразилия и Индия, у которых очень быстро в последнее время развивается промышленность, и Китая, о котором уже много сказано и который даёт прирост ВВП каждый год на 6–8 %.

Поэтому надо взаимодействовать с теми странами, которые идут быстро вперёд и понятны по менталитету России — самой большой стране континента Евразии.

Спецкорр:

Ну и последний вопрос: Технологии дают нам инструменты, но сердце образования — это люди: учителя и ученики, разделённые тысячами километров, но соединённые жаждой познания. Как онлайн‑образование Академии Конгресса могло бы создать такое пространство — где встречаются науки, культуры, поколения? И откликнется ли современный мир на приглашение к такому глубокому, междисциплинарному диалогу?

Александр:

Востребованность может быть в любой форме, потому что российский фундамент образования велик. Начиная от архитектуры, строительства и заканчивая просто фундаментальными науками, мы всегда были и есть впереди.

Поэтому взаимодействие с научными учреждениями и студентами, которые хотят у нас учиться, возможно в разных формах: от онлайн‑семинаров до выездных сессий, а также через различные мероприятия — как продолжительные, так и разовые.

Могут быть подключены великолепные специалисты, которых в России великое множество. Они могут оказать неоценимую поддержку любому проекту или международному начинанию, дать очень важные советы — а не просто какие‑то общие лайфхаки. Они могут взаимодействовать и быть консультантами, специалистами, лекторами и ведущими научных программ во всей системе онлайн‑образования.

Всегда рад сотрудничеству — и я лично, приглашайте!

Цитаты «Архитекторы многополярного мира»

«Историческое взаимодействие России с Европой было неизбежно — но оно имело характер ученичества. Мы заимствовали технологии, институты, идеи. Однако сегодня мы сталкиваемся с парадоксом: Европа, давшая миру концепции прогресса и развития, сама оказалась в ловушке собственного благополучия. Комфорт стал её тюрьмой. Старение населения, гипертрофированные социальные обязательства — всё это превращает некогда динамичные общества в консервативные системы».

«Возрождение роли русского языка в международном пространстве — не ностальгия по прошлому, а ответ на новые геополитические реалии. Мы наблюдаем парадоксальную ситуацию: когда западные языки теряют универсальность, русский становится инструментом выбора для стран БРИКС. Это не случайность, а закономерность — язык отражает силу культуры и экономики,  востребован как язык делового и научного общения».

«Онлайн‑образование — это не просто технологическая новинка, а геополитический инструмент. Российский научный потенциал, который десятилетиями оставался „внутри“, теперь может транслироваться глобально. Представьте: лекция профессора из МАРХИ одновременно транслируется в университетах Дели, Йоханнесбурга и Шанхая. Это не обмен знаниями — это формирование нового интеллектуального пространства, где Россия выступает центром притяжения».

«Мы привыкли мыслить категориями противостояния: Восток против Запада, Север против Юга. Но реальность сложнее. Будущее принадлежит не блокам, а сетям взаимодействия. Россия, с её уникальным положением между Европой и Азией, с тысячелетним опытом интеграции разных культур, призвана стать узлом такой сети. Наша историческая миссия — не выбирать сторону, а соединять стороны. Это вызов, но и уникальная возможность: стать архитекторами многополярного мира».

«Посмотрите на демографические тренды: в Европе население стареет, в странах БРИКС — молодеет. Это не просто статистика — это смена цивилизационного импульса. Молодые общества более динамичны, более открыты к новому, более амбициозны. И когда эти общества выбирают взаимодействие с Россией, они не ищут покровительства — они ищут равного партнёра с сопоставимым масштабом мышления. В этом — суть новой парадигмы: не иерархия, а партнёрство; не зависимость, а взаимодополняемость».